waspono (waspono) wrote,
waspono
waspono

плоды просвЯщения (лекция на Слёте Просветителей). Послесловие.


Как настоящий учёный Вахштайн ещё и пронаблюдал реакцию на свою лекцию.
В рядах оскорблённого до глубины души сообщества:


реакция эта превзошла мои самые смелые ожидания. Буквально за несколько дней я узнал, что представляю хорошо законспирированную подпольную сеть религиозных мракобесов, стремящихся всеми силами дискредитировать благие намерения отечественных популяризаторов науки […] Что заказчик моей лекции — непосредственно митрополит Иларион. Доброжелатели настоятельно рекомендуют Комиссии по борьбе с лженаукой обратить внимание на мое выступление. Двое комментаторов, видимо, отвечая на навет наветом, вежливо интересуются моим иудейским бэкграундом (скажу сразу: нет, я не оканчивал иешиву, и нет, мы пока не добавляем кровь просветителей в мацу). Наталья Демина и Александр Панчин всерьез обсуждают, не захватили ли гомеопаты Шанинку (Российско-британский университет, в котором я преподаю последние 13 лет).
[…]
Никогда не стоит недооценивать силу коллективных эмоций. Прочитав четырехсотый подобный комментарий, я сам был готов закинуться горстью гомеопатических средств и с молитвой «Шма Исраэль» на устах идти искать контакты Хирурга. Или приставать к аспиранткам.

За десять дней машина коллективного негодования произвела более полумиллиона печатных знаков — примерно 15 авторских листов.
[…]
Так или иначе, проект «Институциональные механизмы трансляции научного знания», кажется, пополнится забавным кейсом «Морфология и космогония околонаучных сообществ».
[…]
До инцидента набор негативных символов включал в себя клерикализм, теологию, телевизионную профанацию науки («передачи на Рен-ТВ») и гомеопатию. Предметом разбирательства в сообществе оставались вопросы: что из перечисленного представляет собой большее зло для непросвещенного российского общества и как именно должна выстраиваться иерархия «скверного». После инцидента линейка негативных символов включила в себя «гуманитарные псевдонауки – продажную социологию – философскую болтологию – постмодернизм».

Поклонник позднего Дюркгейма в данный момент сказал бы: символическая жизнь любого сообщества определяется двумя оппозициями: «сакрального / профанного» и «чистого / скверного» (два подмножества сакрального). До коллективного бурления популяризаторы (в основном представители естественных наук) относили «постмодернистскую гуманитарщину» к региону профанного. Вера в единый и непогрешимый Научный Метод противостояла Религиозному Мракобесию, но никак не верованиям смежных научных сообществ. А потому перемещение объекта Х из одной ячейки («профанного») в другую («скверного») требует от жрецов серьезных символических усилий. Если эти усилия оказываются успешными, запускается описанный социальными антропологами и культурсоциологами процесс ритуализации, включающий в себя интенсивные эмоции, коллективные действия и солидаризацию сообщества.
[…]
логика сакрального — это логика бинарная. Все должно быть либо черным, либо белым: между чистой биологией и скверной теологией не должно быть серой зоны. А в этой зоне помимо социологии (которую просветителям не жалко) и философии (которую не жалко вообще никому, включая философов) оказываются история, половина лингвистики, две трети психологии и иные «противоестественные» науки.
[…]
популяризация не наука. Она претендует на метадисциплинарность. На утверждение особого метаязыка, в котором журналист от биологии или антропологии может всерьез призывать к ответу представителей неведомых ему дисциплин от лица универсального Научного Метода. И потом искренне обидеться: «Я их о фактах спрашиваю, а они меня посылают книжки читать… и еще жалеют при этом!» Отсюда рождение одновременно комичной и исполненной трагического пафоса фигуры сайнстера — человека, который понятия не имеет, как устроено производство фактов в конкретных дисциплинарных фабриках знания, но готов пойти на баррикады (интернет-баррикады, разумеется), выкрикивая девиз Ричарда Докинза: «Всегда проверяйте свои идеи фактами и будьте готовы отказаться от своих самых сокровенных убеждений!» То, что факты должны опровергать сокровенные убеждения «обывателя обыкновенного», стало сокровенным убеждением «обывателя просвещенного». И никакой факт этого убеждения не опровергнет.
Вахштайн В.С.
Экспериментальное осквернение.

Космогония и морфология просветительских сообществ.
https://indicator.ru/article/2017/12/13/viktor-vakhshtayn-slyot-prosvetiteley-2017/


Остаётся напомнить прежний вывод:


Входной фильтр на поступающие извне знания.
Фильтр ради сохранения устойчивости социального института. В данном случае под социальным институтом понималась наука, но не трудно заметить, что любая человеческая деятельность организована как социальный институт. Длительность существования которого выходит за пределы жизни отдельного человека и (в принципе) стремится к бесконечности.
Отчего же фильтр? Неограниченный ничем приток информации потребовал бы таких же неограниченных ресурсов для её переработки. В том числе и времени: вот появился новый факт (а хоть бы и артефакт :) ) - и социальный институт взялся заново пересчитывать свою картину мира … Не жилец, в общем такой социнститут :) Потому что соседние социнституты скушают (иногда и в прямом смысле слова) такого тугодума раньше - картина мира у них более связная, более мобилизующая к активным действиям. Вот и приходится фильтровать: «чёрное, белое, а что сверх того - от лукавого … »
В таком случае мы подходим к понятию умвельта (в изложении Дэвида Иглмена) - об ограничении спектра поступающей информации уровнем, достаточным для ориентации в занимаемой экологической нише
( О фильтрованном и нефильтрованном … )



Tags: Теория и практика
Subscribe

Posts from This Journal “Теория и практика” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments